Мужчина ее мечты - Страница 37


К оглавлению

37

Володька не знал, что предпринять в первую очередь: выяснять ли, кто заказал Нику, или отправиться к ней, чтобы у нее самой спросить: что происходит? Не исключено, что кроме клиента она единственная могла внятно ответить на этот вопрос.

Само собой разумеется, что Абессинов в любом случае не собирался выполнять заказ. В его голове уже щелкала безотказная вычислительная машина, помогавшая ему задумать и осуществить любой самый смелый и неожиданный план. Вот и теперь он рассчитывал и взвешивал свои возможности, обдумывал, что нужно сделать прежде всего, что можно отложить на потом.

Удивительно, но он ни на секунду не засомневался в правильности своего решения. В этом противостоянии он с первого момента стал на сторону женщины, которую любил, и для него не имело никакого значения, что тем самым он подвергает себя смертельной опасности и обрекает на войну с целой системой.

Та могущественная организация, что позволяла Володьке годами оставаться независимым и самостоятельным, заинтересованная в сотрудничестве с профессионалом подобного уровня, в любую минуту могла уничтожить его, буде он откажется играть по правилам. Правила устанавливали другие. Просто до сего дня они устраивали Даоса, а с сегодняшнего — нет. Он всегда знал, что был рабом и заложником системы, но только теперь кожей ощутил, как крепок рабский ошейник, как толста цепь, которой он прикован. Это вовсе не значило, что он собирается сдаваться. Но залогом успеха Абессинов считал трезвую оценку сложившейся ситуации. Глупо преуменьшать опасность. Смешно и нелепо, оглядываясь на нее, предавать свою первую и единственную любовь.

Не случись сегодняшнего «сюрприза», не исключено, что Володька долго бы еще колебался и сомневался, стоит ли ему связывать свою жизнь с Никой. Они знакомы до смешного недолго, и на одной чаше весов оказывалась вся предыдущая жизнь, оплаченная неимоверными усилиями, кровью и потом в прямом смысле слова, а на другой — малознакомая, хотя и очаровательная барышня. Да, необычная, удивительная, не такая, как все. Но это ровным счетом ничего не значило. И даже то странное и щемящее чувство, которое так удивляло и пугало холодного и расчетливого Даоса, еще не решало исход дела. Всего несколько часов назад он не смог бы четко ответить, собирается ли продолжать свои отношения с рыжей красоткой и тем более собирается ли переводить их на более серьезный уровень. Еще вчера он был готов бежать от нее на край света только потому, что его так сильно к ней притягивало. И вот уже он думает только о том, как спасти ее, как избавить от опасности, и готов заплатить за этой своей жизнью.

В конце концов Владимир здраво рассудил, что не может явиться к любимой женщине и, невинно глядя ей в глаза, сообщить, что его-де наняли ее убить, а затем осведомиться, не догадывается ли потенциальная жертва о причинах такой неприязни со стороны заказчика и не подозревает ли кого-то конкретного.

Хорошо, если Ника просто пошлет его к черту. Гораздо хуже, если она начнет лгать и изворачиваться, и осуждать ее за это будет невозможно, но ситуация зайдет в тупик. Володя поразмышлял, поверил ли бы он тому, кто явился бы к нему с подобным вопросом, и вынужден был признать, что вряд ли. И даже не вряд ли, а просто не поверил бы. Вот так, с расстановкой. Он привык отвечать за себя сам и на доброжелательных убийц не полагался. Потому что доброжелательным убийца не может быть изначально. Он может только вести какую-то свою игру. Судя по всему, Ника обладала похожим мировоззрением. Если он явится к ней сейчас и потребует говорить правду и ничего, кроме правды, то лишь рискует потерять близкого человека, а взамен ничего не приобрести.

Единственно правильным представлялось решение выяснить личность заказчика по своим каналам. А если получится, то и причины, побудившие его заказать это убийство. И уж затем идти к Нике с поднятым забралом, чтобы предложить ей помощь, защиту, а после — руку и сердце…


Человек просыпается однажды утром и видит мир абсолютно иным, нежели вчера. Небо яснее, чище и выше; птицы поют мелодичнее и радостнее; ветер кажется ласковым и душистым; а внутри, где-то очень глубоко, ощущается Нечто — невероятное, теплое, заставляющее смеяться и радоваться жизни безо всякой на то причины. Будто огромную пустоту заполнили чем-то стоящим. Это любовь.

И человек постигает мир заново, посредством своей любви. Он счастлив, он делает одно открытие за другим. После не будет более прекрасных минут, нежели эти первые — волшебные и неповторимые. Володьке не удалось их пережить. Он думал совсем о другом.

Глава 9

К концу дня голова у Игоря гудела, как Царь-колокол. Он промучился несколько часов, прежде чем решил принять обезболивающее. Таблеток Разумовский не любил. Бесконечные монологи, единственным терпеливым слушателем которых был его любимый пес, дали неплохой результат. Давно уже известно: чтобы понять предмет самому, нужно попытаться объяснить его вслух кому-то другому. Десятки раз повторяя одно и то же, то и дело возвращаясь к спорным и сомнительным пунктам, Игорь сумел разложить ситуацию по полочкам.

Ему даже удалось отделить собственные эмоции и чувства от голых фактов, и это радовало его больше всего. Способность трезво оценить происходящее и посмотреть на все со стороны, глазами постороннего, незаинтересованного человека, — залог успеха.

На самом деле история, в которую он попал, не нравилась Разумовскому чем дальше, тем сильнее.

Не вызывали доверия заказчики, и отмахнуться от подозрений в их адрес не получалось. И дело тут вовсе не в симпатиях и антипатиях, хотя и они сказывались. Речь шла о том, что клиенты предоставили в детективное агентство заведомо ложные сведения, скрыв множество фактов, которые не столько помогли бы расследованию, сколько представляли ситуацию в совершенно ином свете.

37